Архитектура и планировка городов

 

* Статья опубликована в журнале «Советское искусство», 1926, №  6, стр. 8—17.
 
[...] Нам как специалистам хочется предостеречь наших городских хозяев от больших и нелегко поправимых ошибок, которыми ежечасно грешит даже Запад. Эти ошибки — в забвении и в неполном использовании в деле планировки городов средств архитектуры.
 
Беглый взгляд на практику и постановку дела в области планировки городов на Западе как будто убеждают нас в том, что эта область — область компетенции скорей технических знаний и мероприятий, но не архитектурных.
 
Кажется, что главным образом экономика, утилитарная целесообразность решают все эти сложные вопросы.
 
Что же здесь делать архитектуре? Не должна ли она приходить позже, когда сеть улиц будет нанесена на лицо земли, когда будут определены участки под застройку, городские площади, бульвары и т. д.
 
Здесь мы должны остановиться прежде всего на том узком понимании задач архитектуры, которое широкие слои публики ей предписывают. Архитектура там, — примерно говорят они, — где богатые фасады, где есть потребность в украшениях, убранстве, известной декоративности, в красивой форме. И отсюда некоторый поспешный вывод: архитектура не для нас, особенно при наличии режима экономии. Нам нужна техника с ее современными методами, экономичностью, практичностью и целесообразностью. Хотя немного более пристальный взгляд на ту же самую технику подтверждает, что эта «техника» никогда не обходится без применения для продуктов своего производства в той или иной степени Оформляющих средств искусства. Внутреннюю конструктивную целесообразность вещи эта «техника» старается сделать и внешне формально целесообразной. Вот почему западная индустрия, например, давно знает сотрудничество в производстве и художника и инженера. [...]
 
Одних технических мероприятий еще недостаточно для правильного разрешения вопросов планировки и перепланировки городов. План города или перепланирующиеся его части должны быть составлены с определенной идеей, вполне отвечающей культурному, социальному и государственному значению города, с соответствующей организацией и подчинением его частей условию (и обратно) как по линии формальной и пространственной ориентации, так и по линии общего благоустройства, включая сюда моменты экономические, технические и утилитарные. Такой план невольно должен быть синтетическим следствием выше поименованных факторов. Этот синтез может дать архитектура, владеющая одновременно организующими принципами оформления (искусства) и принципами техники.
 
Методы техники не оспариваются никем. Но методы архитектуры, как искусства оформляющего, недостаточно учитываются *. Особенно становится это наглядно на примерах больших и сложных вопросов городской планировки и городского строительства.
 
* Понятие «оформление» Н. Докучаев, как, впрочем, и теоретики конструктивизма  (А. Гаи, М. Гинзбург) употребляет в смысле — «формообразование», «придание формы», «формирование».
 
Возводя какое-либо большое общественное сооружение на площади или большой улице, мы очень мало заботимся о том, как оно будет сочетаться с окружающими ансамблями построек; насколько выгодно его местоположение на данной улице; согласуются ли размеры ширины улицы с высотой сооружения и т. д. Ибо далеко не безразлично для формы сооружения, которая должна воздействовать на нас, как расчленен фасад, сооружение, какие окружают его постройки, с каких точек зрения сооружение будет видно. В таких случаях архитектура учит: степень воздействия и целостность впечатления от части и от целого сооружения зависит от тщательной координации их друг с другом и окружающим. Деталь может испортить впечатление от целого. Уменьшая величину членений здания, придавая этим членениям величину, так или иначе отвечающую высоте человеческого роста, мы можем значительно повысить зрительное впечатление, получаемое от сооружения. Оказывается, что наличие связи между членениями фасада сооружения с величиной человеческого роста дает последнему ту мерку, при помощи которой он судит об относительных величинах сооружения. [...]
 
Отметим далее увлечение, которое якобы является опять-таки «технической» необходимостью: разбивкой прямых как стрела улиц и планировкой больших городских площадей.
 
Мы все испытали, вероятно, действие на нас невыразительности и монотонного однообразия длинных прямых улиц. Нам всем известно чувство скуки, физической усталости и затерянности, которые они вызывают. Вот почему придать улицам оформление не только с точки зрения их закономерных, приятных форм, но и с точки зрения элементарных удобств, помочь жителю легко ориентироваться в городе, находить главные и второстепенные направления к центру, к периферии, к площадям и жилым кварталам — вещь в городской планировке далеко не второстепенная. В отношении больших площадей можно сказать, что, затрачивая иногда довольно большие средства на их содержание, замощение, уборку от снега, мусора и т. д., город взамен ничего хорошего не получает. Такая площадь часто таит в себе большие опасности и для монументов, на них поставленных, и для больших сооружений, выходящих на такие площади.
 
Большое открытое пространство площади способно буквально уничтожить большие размеры и монумента и сооружения. Здесь, оказывается, мы совершаем недопустимую ошибку, игнорируя разницу действительного масштаба, реальных размеров монумента, сооружений и самой площади с масштабом оптическим, зрительным. Именно последний создает то субъективное впечатление, которое сменяет в нашем восприятии реально существующее или реально данное. Поэтому оказывается, что увеличение пропорций и абсолютных размеров площади или здания, не увеличивают еще степени воздействия их на зрителя. Надо и пространство площади и размер здания так сочетать и так показать зрителю, чтобы он, следуя за указаниями создающегося оптического масштаба, мог взаимно их оценить и зрительно познать.
 
Возьмем для примера Храм Спасителя в Москве * и колокольню Ивана Великого в Кремле. Первый, имея большие размеры и крупные членения, не кажется выше колокольни Ивана Великого, хотя последняя легко могла бы уместиться внутри храма. Горизонтальные членения на ярусы, мелкие детали и вертикальность основных форм колокольни дают колокольне тот оптический масштаб, который вызывает в зрителе впечатление большой высоты. То же и в отношении больших пространств. Лишенные предметов или системы и связи в случайно расположенных предметах, большие пространства кажутся мертвыми, невыразительными и преуменьшенными. Глаз, не встречая раздражения, лишенный возможности чем-либо зрительно измерить пространство, не может оценить ни расстояния, ни направления, а поэтому быстро утомляется, ощущая физическую усталость. Вот почему бесконечные пространства южных степей или пустынь скоро утомляют человека, часто вызывая в усталом воображении видения и миражи. И, наоборот, вот почему живописное разнообразие всхолмленных ландшафтов и даже скромное железнодорожное полотно с длинной цепью уходящих вдаль телеграфных столбов кажутся выразительными, бодрящими и долго незабываемыми образами. Все эти положения остаются в силе и в отношении вопросов городской планировки.
 
* Храм Христа Спасителя в Москве был сооружен по проекту арх. К. А. Тона в 1837—1883 гг. Снесен в связи со строительством Дворца Советов СССР.
 
Мы лишены возможности привести в данной статье другие многочисленные примеры формальных факторов, влияющих на степень выразительности архитектурных сооружений и целых городских архитектурных ансамблей. Кажется, достаточны и те немногие приведенные примеры для того, чтобы судить о значимости и своевременности использования средств архитектуры даже в наших жестких экономических условиях сегодняшнего дня. Тем более, что, ссылаясь на различные экономические причины, мы пожинаем далеко не экономичные во всех смыслах результаты. [...]
 
В деле [...] перепланировки целых кварталов или новой планировки незастроенных еще городских округ вопрос в архитектурном отношении еще более разнообразен, строг и ответствен. Ни техники, ни санитария, ни общегородское благоустройство, как его пока понимают, еще не решат вопроса. Мы повторяем, что планировка города должна иметь в основе идею, характер и форму, отвечающие политическому, социальному, культурному и экономическому значению данного города. Дать в планировке распорядок и общую организацию, выявляющую слиянно идею и форму планировки, соответствующие данному городу, можно только средствами архитектуры. [...]
 
Поэтому хочется обратиться к тем, кто сейчас, например в Москве, будет разрабатывать вопросы перепланировки и расширения города, чтобы они самым тщательным и внимательным образом взвесили свои планы с точки зрения их архитектурной ценности. Учитывая соответствующие примеры и методы разрешения вопросов градостроительства, практикуемые Западом и Америкой, заимствуя их находчивые приемы и способы городского транспорта под землей, по земле и над землей, заимствуя смелые конструкции из железобетона, стали и стекла и их методы рационального разрешения вопроса в экономике и общего городского благоустройства, мы должны пойти дальше Запада и Америки в вопросах архитектурной организации планировки и застройки наших городов. Ибо не для нас совмещение «всех удобств жизни» и сама жизнь, ценящаяся в грош. Город должен существовать и развиваться для его жителей, а не обратно. Город должен помнить, что его житель — гражданин, не обыватель. Поэтому принципы общей плановой организации города и весь его внешний облик должны быть разумны, просты и совершенны по форме. Наши города тогда действительно станут носителями истинной культуры, прогресса и общественного воспитания.
 
 
 

Добавить комментарий

Подтвердите, что вы не спамер
CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).