Дисциплина архитектурного проектирования и ее постановка на архитектурном факультете института Всероссийской Академии художеств

 

Рукопись (машинопись), объемом в 20 страниц, хранится у В. О. Мунца. Доклад 10 января 1940 г.
 
[...] В прошлом, сравнительно недавнем, архитектору было легче: он мог обладать лично всеми знаниями, необходимыми для возведения архитектурного сооружения. Ему не приходилось опасаться за свои права. В его власти было сохранить архитектуру как некий комплекс, освященный и объединенный творческим порывом, оплодотворенный влекущей интуицией. Но именно такой комплекс. И ведь интересно отметить, что еще в XVI веке Филибер Делорм*, Этот многоопытный строитель, смелый экспериментатор, признавая необходимость для архитектора чрезвычайно обширных по тому времени теоретических познаний, предостерегает от увлечения только теорией и говорит: «Следует подумать о том, что ныне мало настоящих архитекторов; есть такие, что занимаются только наукой и геометрическими построениями, отчего улавливают лишь тень прекрасной архитектурной формы, совершенно не постигая настоящего искусства».
 
* Филибер Делорм (примерно 1510—1570) — французский архитектор эпохи Возрождения и крупный теоретик, автор трактатов «Архитектура» (1567), «Новые изобретения, чтобы строить хорошо и дешево» (1561) и грандиозных дворцовых ансамблей (замки Сен-Мор и Анэ, 1540-е гг.; дворца Тюильри в Париже, начат в 1563 г.).
 
* Жан Жермен Суффло (1713—1780) —основоположник и крупнейший представитель французского классицизма XVIII в., строил много в Лионе и в Париже, в последнем, в частности, церковь св. Женевьевы в одноименном аббатстве.
 
* Церковь св. Магдалины (Мадлен) в Париже (впоследствии — храм Славы) начата в 1807 г. архитектором Б. Виньоном, закончена в 1842 г. Сооружена на месте начатой в 1764 году Контаном д'Иври и оставшейся незаконченной церкви Мадлен. Периптер коринфского ордера с двойным колонным портиком на высоком подиуме, к которому ведет широкая открытая лестница, должен был, по замыслу Наполеона, служить памятником побед «Великой армии»; в годы Реставрации превращен в церковь.
 
А двести с лишним лет после Делорма, на переломе XVIII и XIX веков, достаточно известный в Париже архитектор Вирль (Charles Francoi Viel) пишет по поводу статического расчета Суффло * для купола теперешнего Пантеона, об опасностях злоупотребления «наукой начертания» (la science dufrait) и выпускает небольшую книгу под храбрым названием «О бессилии математики обеспечить прочность зданий» («De l'impuissance des mathematiques pour assurer la solidite des batiments»). А несколько позже в одной из его брошюр мы читаем по поводу постройки церкви св. Магдалины*: «В архитектуре для прочности здания сложные расчеты с их силами, их радикалами... их коэффициентами — абсолютно не нужны» и далее: «тем более надо защищаться ныне от влияния на постройки механиков, этих знатоков в Xе, Уе и Zе».
 
Комплекс знаний тогда был нарушен, и странные опасения Виэля и его единомышленников (при конечном торжестве все же точного расчета) породили разделение строителей на инженеров и архитекторов и создали к середине XIX века теперь неприемлемые эстетические теории, ограничивающие «полезное» от «красивого» и «архитектуру» от «строительной техники».
 
Однако преувеличение значения технического момента в архитектурной композиции, фетишизация машин и конструктивизм как стиль — это другие крайние и не воспринятые жизнью теории, к которым привела нас архитектурная мысль самого недавнего прошлого.
 
Должно ли возведенное здание и вообще архитектурное сооружение нести отпечаток декоративно понимаемой художественности или же оно представляет культурную ценность, если оно прочно и в нем полностью удовлетворены функциональные требования, требования жизненного процесса? Разве есть различие между эмоциональным воздействием на нас чисто инженерных сооружений, как железнодорожный мост, и таким же воздействием хорошо сконструированной машины? Существует ли эстетика такого рода произведения материальной культуры? Нам кажется, что существует. А если существует, то на какую еще претендует архитектура? Не отошла ли в прошлое эта архитектура бездоказательным требованием пропорций и, скажем, украшательства? Не есть ли «художественная архитектура» — остаток, обреченный кануть в Лету с того момента, когда научный расчет во всем разнообразии своего применения окончательно завладеет строительством? С одной стороны, архитектор — с другой инженер. С одной стороны, интуиция и опыт в разрешении широко понимаемых строительных задач, с другой — разрешение их путем логического мышления. С одной стороны, формообразование в объемах и внешнем облике, дающее удовлетворение и как бы знаменующее целесообразность, с другой — целесообразность логически обдуманная и уж затем эмоционально воспринимаемая.
 
[...] Касаясь одной конструктивной стороны, мы встречаемся с рядом задач, разрешение которых в качестве продукта разума находится в столь сложном сочетании с задачами, разрешаемыми путем строительного навыка, традиции и интуиции, что получающееся сплетение творческих путей даже в этой технической области архитектуры можно рассматривать с разных точек зрения с признанием преимущественного значения того или другого пути. Мы стоим за неразрывность этого сплетения и за его включение в целом не только в строительный, но и в творческий арсенал архитектора.
 
[...] Поэтому архитектор, проектируя, должен искать опоры во всех тех дисциплинах, что в совокупности составляют «строительную культуру» нашего времени и нашей страны, должен заботиться о дальнейшем развитии этой культуры и смотреть на нее, как на один из первостепенных факторов, влияющих на художественный облик эпохи и его обобщающий и укрепляющий.
 
Но есть еще область знания, служащая опорой архитектурного проектирования. Это архитектурные памятники прошлых веков. Если не стоять на шатких позициях «модерна» конца 90-х годов прошлого века или на теоретических предпосылках «конструктивизма» последних лет, не считать навсегда отжившими архитектурные системы форм прошлого и следовать лозунгу критического их освоения, то возникает серьезный вопрос методов этого освоения.
 
Мы не беремся наметить путь решения этого вопроса во всем его объеме и предлагать заимствование художественных образов прошлого с определенным сознанием необходимости того или иного их применения. Это трудный путь учета эстетических требований нашего времени, вызванных новыми общественными взаимоотношениями. На нем есть достижения в пределах этого первого элемента архитектуры — пространственного формообразования, о котором была речь выше. Так, нам кажется, что классика в трактовке покойного И. А. Фомина есть одно из наших таких достижений. Но путь этот приводил не раз к сомнительным результатам и несомненным ошибкам.
 
Решение этого вопроса в обуженных педагогическими требованиями пределах нам представляется, однако, не столь трудным [...] рисунок, графика, изучение памятников, истории искусств и истории архитектуры должно в учащемся [...] развить художественную чуткость [...] следует допустить, что этот образ прошлого нами воспринимается не так полно и иначе, чем воспринимался во время своего возникновения. Но все же, если он нас еще чарует, то он может служить импульсом для решения вопросов нашей современности. Но может при одном непременном условии: условии его проверки и приспособления без всякой натяжки, самообмана к требованиям того или другого жизненного процесса, для которого строится здание, и для тех современных материалов и конструкций, из которых и при помощи которых оно строится. И если тогда образ прошлого в смысле сочетания архитектурных форм, претерпев соответствующие изменения, не потерял своих прежних чар, а может быть, приобрел еще новые, то задачу его использования можно считать решенной.
 
Такая проверка на современность, как мы сказали, далеко не единственный путь творческих исканий в области архитектурной композиции, но если говорить о критическом использовании архитектурного наследия, то указанный путь нам кажется верным, для школы во всяком случае вполне приемлемым. [...]
 
 
 

Добавить комментарий

Подтвердите, что вы не спамер
CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).