Проблемы «ядра» (общественный центр)

Полный текст книги Вальтера Гропиуса «Круг тотальной архитектуры» (Scope of Total Architecture. New York. Harper and Bros, 1955, Walter Gropius). Публикуется по изданию «Границы архитектуры», издательство «Искусство», 1971 г. Перевод с английского: А.С. Пинскер, В.Р. Аронова, В.Г. Калиша. Составление, научная редакция и предисловие В.И. Тасалова


См.: «CIAM. The Heart of the City», New York, Pellegrini and Cudaky, 1952.

Я глубоко убежден в том, что создание общественных центров представляет собой даже еще более настоятельную необходимость, чем само по себе жилищное строительство, ибо эти центры являют собой ту животворную культурную основу, на которой становится возможной борьба за всестороннее развитие индивида в рамках общины. Разные страны находили разные ответы на то, что действительно образует общественный центр, «ядро», соответствующее разнящимся наследственным обычаям и традициям, ступеням технического развития этих стран и тому природному окружению, в котором они находятся. К примеру, латинские страны на заре своего исторического развития уже имели ясные публичные площади, на которых концентрировалась и находила свое выражение жизнь общины, в то время как англосаксонская цивилизация использовала такие общественные центры сравнительно мало, отдавая вместо этого предпочтение частным домам как месту большинства социальных связей.

Разумеется, частично это объясняется разницей климатических условий, но далеко не полностью. Следует тщательно исследовать местные предпочтения и их неуловимые особенности, прежде чем приходить к новым решениям, и во многих случаях необходимо прежде всего пробудить потребность в общественных центрах, которые исчезли с исторической сцены настолько давно, что люди даже утратили память об их великой пользе для индивидуальной и общественной жизни.
 
В прежние, более устроенные периоды истории такие общественные центры либо естественно возникали по требованию народа, либо создавались по указу монарха, но они никогда не игнорировались, как это часто случается в настоящем, особенно в тех странах, которые находятся на высшей ступени промышленного и технического развития. Снабдив квартиры всеми мыслимыми удобствами, мы проглядели достоинства общественных мест собрания; мы отдали наши улицы и площади почти целиком автомобилям, а пешеход, вынужденный отступить на узкий тротуар, потерял свое право на хождение. Столь важный добрососедский контакт, который был основой единства старых городов и поселков, сейчас разрушен взрывчатой силой всевозможного транспорта. Он слишком важен, и мы должны возродить в нашем обществе публичные центры, где люди, избавленные от транспорта, могли бы ощутить взаимную близость в нейтральной атмосфере, над которой не доминирует влияние частного дома и где найдет свое социальное выражение дух общины. Наиболее знаменитым примером такого прекрасного центра, который веками служил своей общине вместилищем всей ее публичной жизни, является площадь св. Марка в Венеции. Величие бога выражалось ее собором, могущество дожей — ее дворцом; башня была символом, который моряки созерцали с моря; но прежде всего это было огромное разукрашенное помещение для народа, публичная сцена города, на которой проходили фестивали, парады и религиозные церемонии. Когда мы смотрим на современную публичную площадь перед зданием Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке, мы понимаем, что она едва ли используется как общественный центр; скорее, это просто монументальный подход к дверям. Рокфеллеровский центр в Нью-Йорке представляет собой небольшой общественный центр, который делает возможным известное общение между людьми, но его ценность снижается из-за шума городского транспорта за стенами. В современном городе пешеходные площади представляются еще более необходимыми, чем когда-либо, ибо именно здесь, в повседневном контакте и общении между людьми, прорастает своими корнями демократия. 
 
Благодаря чему нас привлекает один общественный центр города и не привлекает другой? В основе этого вопроса лежит сложная проблема масштаба. Ее полноценное решение во многом зависит от того, достигнуто ли гармоничное соотношение между высотой окружающих зданий и размерами площади. Нормальный размер площади едва ли должен соответствовать собранию людей в часы пик. Если она будет слишком большой, она будет выглядеть пустынной и никогда не создаст атмосферу подлинной жизни, столь необходимой здесь для успеха. Гигантские, нерасчлененные и открытые пространства скорее подавляют людей, чем стимулируют их активность.
 
Я обнаружил, что если между открытыми пространствами и окружающими их массами зданий достигнута гармония, то такая уравновешенная композиция может даже нейтрализовать диссонанс деталей. Общественные центры старых городов являют нам картину того, как очень разные здания, разделенные веками и самых разных стилей, живут бок о бок в полной гармонии как части органического целого. Эта гармония, однако, не является результатом процесса «уподобления»; форма нового здания, добавлявшегося к старым, рассматривалась как слагаемое большого целого, в которое она должна была гармонично включиться, но использовались при этом современные средства выразительности, а не заимствованные стилевые мотивы прошлых эпох. 
 
Одна из проблем, которая неизбежно возникает в связи с планировкой общественных центров, состоит в том, должны ли его сооружения носить «монументальный» характер. Противоречия в определении «монументализма» и вопрос о том, являются ли монументы «вечной» потребностью человечества, несомненно вызваны остродраматической переоценкой всех наших прошлых ценностей, с которой столкнулось наше поколение. Если отбросить псевдомонументализм подражательной эклектики, который медленно застывает как маховое колесо, энергия которого иссякла, принятое значение понятия  «монумент» подразумевает памятник огромных размеров, символизирующий нечто достойное напоминания — религиозную веру, важное событие, великую личность, социальное свершение. Но я хотел бы обратить внимание не на размеры, а на духовный смысл памятника, на его художественную концепцию и его величие, на то непостижимое, что будоражит человеческое воображение. Сама по себе идея возрождения монументальной выразительности посредством статичных по форме символов, как в прошлом, должна быть чужда творческому сознанию нашего века. Памятники минувших эпох были символом статической концепции мира, вытесненной сегодня новой концепцией подвижно соотносимых ценностей. Я полагаю поэтому, что аналог монументальной выразительности будет развиваться в соответствии с новой физической моделью высших норм цивилизаторской жизни, моделью, характеризующейся способностью адаптации к постоянному росту и изменению. Приведу конкретный пример: Development Tennessy Welly в США, представляющее собой новую коллективную попытку органического улучшения всей структуры общины и ее администрации, делает, я полагаю, много больше для монументального выражения нашего времени и породит большее общественное самоуважение и патриотизм, чем давящие размеры Эмпайр Стэйтс Билдинга, просто количественного символа целесообразности.
 
Высшие духовные запросы растущей культуры, простирающиеся за пределы утилитарных аспектов и достойные того, чтобы быть зрительно запечатленными архитектором или художником, развиваются медленно, почти подсознательно. Когда доминирующая философия «время — деньги» уступит место цивилизации высокого гуманизма — тогда будет своевременной и новая «монументальность». Но она не вернется «застывшей музыкой» статических символов; она станет неотъемлемым качеством нашей целостной, человечески воссозданной жизненной среды.
 
 
 
поддержать Totalarch

Добавить комментарий

Подтвердите, что вы не спамер
CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).