Некоторые актуальные вопросы архитектурного творчества

 

* Из стенограммы общего собрания сотрудников коллектива III архитектурно-планировочной мастерской. Творческий отчет о работе мастерской профессора И. А. Голосова 21 июня 1940 г. ЦГАЛИ СССР, ф. 1979, оп. 1, л. 35 лл. 1—20. Публикуется впервые.
 
[...] Дать архитектуру вполне гармоничную с нашим временем, с нашим новым политическим строем, с новой системой. Эти задачи, как вы знаете, грандиозные и [...] для [...] [этого] нужно иметь колоссальную [...] подготовку [...] и, конечно, немало времени. [...]
 
У нас был печальный период освоения классики [...] не было точно разъяснено, в чем же заключается освоение классики. Конечно, самое простое освоение классики, самое безболезненное или, вернее, самое спокойное — это брать наилучшие образцы. [...]
 
Нам казалось это неправильным [...] при освоении классики нужно брать ее нутро, не покоряясь внешней стороне. [...]
 
[...] Классическая архитектура, конечно, может заворожить, покорить очень многих проектировщиков, ибо, пользуясь ордерами, вы можете спокойно существовать и по крайней мере на 50% освободить себя от напряжения. [...]
 
Но вставал сейчас же перед нами вопрос: насколько ордера могут быть приемлемыми в наше время? Нужно ли их применять и можно ли их применять? и если применять, то в каком виде, в каком разрезе?
 
И наша мастерская поставила определенную задачу — не пользоваться ордерами как основными мотивами архитектуры, искать основу архитектуры другую [...] которая вытекала из нового построения нашего общества. Если мы имеем старое жилье, жилье древних народов, то теперь жилье совершенно не будет похоже на эти виды. Значит, архитектура будет выработана совершенно другая.
 
Улицы нашего города несходны с улицами итальянских городов, греческих городов [...] все это имеет совершенно другие начала и должна быть другая архитектура. [...]
 
Отказ от ордеров есть одно из коренных начал нашей работы в мастерской [...] Мы думали, что можно обойтись без этой части архитектуры, без этих деталей и найти новые детали, которые могли бы быть более применимы в данное время, нежели ордера классической эпохи.
 
[...] Представьте себе построение большой вещи — Дворца Сонетов, — как к этому можно было подойти. В [этот] период [...] у нас существовало еще направление конструктивизма. Этап проектирования Дворца Советов произвел колоссальные изменения в направлении работы наших архитекторов. Кроме указания правительства, которое было совершенно ясно и определенно дано, чувствовалось, что багаж конструктивизма — тот путь, по которому большинство архитекторов шло до этого времени, — настолько незначителен, что создать Дворец Советов невозможно без заимствования основ композиции из классики.
 
Было совершенно ясно, что конструктивизм не может в полной степени удовлетворить задачи нашей советской современной архитектуры.
 
Была начата переоценка всех ценностей в этом направлении и началось освоение классики. [...]
 
Я сделал Дворец Советов на такой основе, что архитектура [его] [...] должна быть порождена самой жизнью Советской страны [...] то есть архитектура [...] должна была   отражать   власть   народа. Мне казалось тогда, что Дворец Советов должен был быть таким сооружением, которое говорило бы о гармоничности. Конечно, сейчас же были  отвергнуты все ордера, все классические приемы внешнего оформления деталей и т. д. и была создана  своеобразная система построения массивной так называемой  «живой  стены», то есть та архитектура, которая представляет собой блок с народом, в каждом блоке народ, празднества, и все это освещено и все это живет и движется. Это основная идея Дворца Советов, и на фоне всего в  нише — памятник  Ленину в 45 метров, который производил бы совершенно потрясающее впечатление [...] Это и есть существо архитектуры, рожденное нашим временем.
 
[...] Построение архитектуры улицы мы себе представляем. Некоторые из вас, вероятно, видели мною построенный дом Военно-инженерной академии — там была выражена та же идея [...] Мне казалось, что каждое сооружение необщественного характера, не расположенное на центральных площадях, которые являются этапами улиц или центрами городов, не может иметь сильно изрезанный силуэт, на улице здание обычного типа должно быть спокойно, без всяких башен [...] и особенно заметных частей по своему верхнему габариту. Кроме того, так как в то время была тенденция строить из крупных блоков, главным образом жилье [...] и мною было принято это как существо архитектурной композиции. Здание не было построено из крупных блоков, но самый характер оформления [...] представлял собою крупные блоки, покоящиеся на конструктивном фундаменте [...] появились пилястры. В этом доме все не лишнее, пилястры [...] не декоративные, а работающие, и появление архитектуры из необходимых элементов здания. Соединение этих частей и Оформления здания и есть, собственно, начала, которые я старался заложить в своем объекте. [...]
 
Сама улица, конечно, не могла иметь те начала, которые имела средневековая улица [...] там были построены здания, принадлежащие отдельным лицам, отдельные лица эти здания украшали... по украшению этих зданий соревновались [...] это рождало много интересных моментов, много красоты. По нашему мнению, много излишеств было, красивые карнизы трехэтажных зданий воспринимались совершенно свободно, здания стояли друг от друга [...] отдельно, как особняки, и была [...] совершенно своеобразная архитектура, которая может быть применена в настоящее время в очень малой степени. Мне казалось, что наша улица не должна иметь таких отдельных зданий, которые были в прежние времена в городах, а должен быть создан совершенно определенный стиль улицы, спокойный, карнизы должны быть модернизированы, то есть должны восприниматься и общих формах, с большого расстояния, без всяких украшений, которые имеют значение на больших протяжениях улицы, и только некоторые этапы площадей и улиц, которые дают остановку зрению, остановку восприятия, должны быть украшены [...] богаче обработаны в архитектурном отношении. Вот почему вы увидите карнизы совершенно своеобразные, не имеющие тенденцию привлекать всеобщее внимание.
 
У нас появились в последнее время некоторые модные приемы в композиции, которые иногда захватывают [...] наших проектировщиков. В частности, в качестве приема композиции используют живопись Помпеи. Одно время у нас стали делать из помпейской живописи архитектуру. Вы себе представляете, насколько помпейская живопись интересна, красочна и т. д., но это увлечение некоторых лиц — временное, конечно, задело и наших проектировщиков, которые тоже [...] начали увлекаться этой формой композиции *. [...]
 
* Характерно в этом отношении здание ВЦСПС на Калужском шоссе в Москве, построенное в 1939 г. арх. А. Власовым.
 
По существу, нельзя назвать нормальным и правильным, когда из помпейской живописи делают архитектуру, тем более [...] советскую архитектуру. Это увлечение было потому, что основная линия нашего поведения в отношении изыскания новых приемов композиции иссякла, поблекла и утеряла в последнее время свой определенный облик. [...]
 
Я лично всегда был только творческим работником, никаких иных начал, кроме творческих, в моей работе не было.
 
И вот на основании затишья в нашей творческой линии [...] начали искать другие пути и увлекаться даже помпейской живописью, из которой начади делать архитектуру, появилась [даже] критика, говорили, что помпейская живопись — это есть настоящая архитектура. Конечно, это не есть советская архитектура. [...]
 
[...] Всякая большая эпоха никогда не заимствовала чужие приемы композиции, никогда не строила свое начало в архитектуре на принципах чужой архитектуры. Всегда каждая эпоха рождала свою архитектуру, свои приемы, и наша эпоха, конечно, должна родить свои приемы, свою архитектуру, и в этом направлении надо применять все наши силы [...] несмотря на некоторые неудачи и срывы. [...]
 
Как мы себе представляем [...] постройку нового города Магнитогорска. Мы начинаем с основных больших приемов, которые присущи нашему времени. Строятся [...] грандиозные вещи, которые дают прежде всего построение массива, и построением этого массива нужно прежде всего владеть. Если мы не владеем построением массива при наших больших строительствах, то, конечно, никакие детали ничего не могут спасти, и они будут только смешны, как они бывают смешны на наших улицах. Так что надо владеть приемами в решении больших задач, и детали не должны походить на те ордера, которыми пользуются все и которые для нас совершенно необязательны и нежелательны. [...]
 
Но у нас есть настоящая теория при построении архитектурных объектов, и мы этим вопросом очень мало занимаемся. Мы иногда верим авторитету, но очень часто и авторитеты говорят только о своей теории, а не о теории архитектуры вообще, которую они считают возможной применять. Я лично занимался этим вопросом очень много и при руководстве мастерской старался своим работникам изложить свое собственное мнение и понудить их работать в этом направлении, то есть в смысле теоретического изыскания построения архитектурных объектов. [...]
 
Вы, вероятно, знаете гостиницу «Москва», которая построена невдалеке от Кремля [...] Говорили, что гостиница должна «работать» на Кремль, и потому одна из ее симметричных сторон сделана не такой, как другая. Это совершенно недопустимое положение, ни один человек не может догадаться, что безобразие, которое там сделано [...] есть «работа», архитектурная работа на Кремль. Вот вам гримаса, которая появилась благодаря этим теориям, к которым надо относиться весьма осторожно и серьезно, потому что архитектура уж не такая живописная вещь, как многие себе се представляют. [...]
 
И тут то же самое, как и в создании советской архитектуры, нужно ценными крупицами вкладывать, так и в теории композиции нужно все ценные вещи сейчас же фиксировать, больше об этом говорить и главным образом в наших мастерских, потому что практически никто так близко не стоит к архитектуре, как мастерская. [...]
 
В данный момент архитектура наша еще не нашла своего настоящего пути. Все в поисках, все в колоссальной работе, в грандиозном [...] горении. Дело не в старых знаменитостях, которые почили на лаврах [...] Наше время — время чрезвычайно серьезных столкновений на творческом пути, и в данный момент, когда у нас [...] из помпейской живописи делают архитектуру, когда у нас архитекторы становятся не архитекторами, а палешанами, когда вся архитектура сводится к окраске, когда замечаются потери настоящей действительной архитектуры, — тут организующее начало Союза должно быть весьма большое. [...]
 
 
 

Добавить комментарий

Подтвердите, что вы не спамер
CAPTCHA
Этот вопрос задается для проверки того, не является ли обратная сторона программой-роботом (для предотвращения попыток автоматической регистрации).